Пенится море греховных соблазнов,
И множество житейских мелочей
Напаивает души хаосом миазмов
Тщеславию в угоду всех людей-рвачей.
Колеблются всегда меж Богом и грехом
И стонут под прессом все новых страстей.
Уверены,- успеют все покаяться потом,
Нахапать бы успеть поболее мирских сластей.
Двоякий род, по двум путям идущий,
О страшном часе и не помышляет.
Не слышит гласа к вечности зовущий,
И немощен душой все более охладевает.
Мозг омрачен, глаза покрыты пеленой.
Не различают праведность и грех,
Погрязши в море похоти мирской.
Любовь и святость вызывает смех.
Духовно слепы, богохульны, лживы.
Вы делаете свой выбор в этой жизни.
Развратны, злобны и сребролюбивы,
Но ваш покой – всего лишь миг до тризны.
Но праведен и страшен суд Его.
Всем по земным заслугам воздаст Бог.
В час смертный с собой не возьмешь ничего,
Не многим готов уж небесный чертог.
Юрий Фадеев,
Харьков, Украина
Офицер запаса, 49 лет. Люблю поэзию, театр. Занимаюсь репетиторством, web-дизайном и продвижением сайтов. e-mail автора:lovimuz@rambler.ru сайт автора:личная страница
Прочитано 12712 раз. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
