Нет, я вовсе не птица,
Летящая в синем просторе,
Разрывая пространство,
Как музыка или стрела;
И роняя неловким движеньем
Созвездия в море...
Оперение в моде,
И мне не досталось крыла.
Я не птица, я - ослик,
Пузатый, смешной и упрямый.
Я бреду против ветра
И песни мурлычу под нос.
Сквозь поля и болота,
Метели, дожди и туманы
Я иду и пытаюсь не делать
Лекарства из слез.
Но я знаю, что встречу однажды
Такую вершину,
Чьи снега-облака
Не захочется мне миновать,
И тогда я, конечно,
Поля и болота покину.
Чтобы Землю увидеть,
Мне надо до Неба достать.
С самых страшных высот
Восхищенно шагну я в безбрежность,
Оттолкнувшись копытцем
От страхов, сомнений и мук.
Нет и здесь пустоты:
Тени птиц, обреченность и нежность...
Да, я знаю, ослы не летают,
А все-таки - вдруг?
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Гефсимания - Вадим Сафонов У каждого своя Гефсимания.
На этой неделе в ленте промелькнула очередная дата присвоения Нобелевской премии по литературе Борису Пастернаку. От последней, из-за чудовищного давления советской машины, он отказался. Одним из самых знаменитых его произведений является роман \"Доктор Живаго\", о судьбе русской интеллигенции начала 20 века.
Будучи также поэтом, он включил в роман цикл стихов. Самым знаменитым стало \"Гамлет\", которое декламировали многие знаменитые советские актеры 2-ой половины XX века. То самое, в котором \"жизнь прожить - не поле перейти\".
Но меня зацепила другая цитата:\"Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси\". Эта фраза из молитвы Иисуса Христа в Гефсиманском саду. Это были последние часы, когда Иисус, будучи на свободе, мог предотвратить арест и казнь. И в этот момент он как никогда был близко к нам, обычным людям, находящимся в стрессовых ситуациях. Сотни и тысячи лет после тех драматических событий в Иудее, мы, понимая неотвратимость ужасного, поднимаем глаза к небу и говорим\"да минует меня чаша сия\".
Несколько дней я находился под впечатлением переживаний нет, не собирательного образа Гамлета, или Юрия Живаго, или самого Бориса Пастернака, затравленного после той злополучной Нобелевки. А пронзительного стенания Сына Божия, в котором сплелись переживания всех людей, стоящих перед пропастью.
Сохранен размер и рифма \"Гамлета\" Бориса Пастернака, присутсвуют некоторые аналогии.
